|
[14 Jun 2009|02:51am] |
В Париже лето. Легкое, ситцевое и беззаботное как мое цветастое шифоновое платье. Огни, мосты, закаты, фонари уличных кафе. У меня закончились экзамены и я ношу платья под стиль Джейн Остен и чувствую себя героиней романа Франсуазы Саган. Я немного скучаю - наверное мне действительно нужен роман в Париже, но увы, пока роман только с Парижем, а остальное слова-слова-слова.
В понедельник я сдавала контроль управлением, а проще говоря продвинутую бугалтерию, гуляла с Матиясом под зонтиком в серую крапинку возле мокрой, асфальтого-серой Эйфелевой башней и стряхивала холодные брызги с влажных волос. Смеялась, покачивала головой и сочиняла стихи о Кандинском. Особенно горжусь первой строчкой: "Мы с Вами родились в одной стране". В субботу в Париже солнечно и жарко, я играю в банбинтон с мальчишками и валяюсь на траве, проводив за четыре дня пять друзей: все разъежаются, но хочется повторять стихи Цветаевой: "Расставаться ведь это врозь/Мы же сросшиеся" . Вечером мы ужинаем в парижском кафе при приглушенном свете бардовых люстр, в том самом кафе, где я была 1 октября, только-только приехав в этот город. Мы отмечали день рождение Яна-Вилема и пили пиво за тем же самым столиком. Причем совершенно случайно: ресторан сегодня выбирала не я, я даже и не подозревала, где мы будем ужинать. И вот - такое совпадение!
Завтра я иду в Комеди Франсез на Гольдони, и я уже успевала похвастаться всем, кому смогла. Жаль только, что не знают не только Гольдони, но и Комеди Франсез. Пожимают плечами и говорят, что наверное это действительно очень-очень известный театр. Про Гольдони просто молчат. Я покачиваю белыми туфельками и тереблю цветастую юбку.
Возвращались мы в полном-переполном метро, и я в толпе прижималась к Стефану, держась за него и падая на остановках. Он худой и высокий, у него темно-карие глаза и темные волосы, ему нравятся финансы и банки, он любит учиться, носит рубашки от Масимо Дутти и забывает мой факультет. Мы весело перекидываем белый воланчик по зеленой траве, я выбираю ему блюдо в ресторане и гадаю, помнит ли он мое имя.
Яспер и Хан играют в футбол в два часа ночи, а я регулярно ложусь спать не раньше 3:30.Да, вот еще: в солнечных бликах меня тянет на балетки, а под дождем я подстукиваю каблуками по тротуару, сочиняя плохие стихи.
|
|
|
[11 May 2009|02:15am] |
(Слишком) много истерик
Паника, Не-на-диско-те-ке
Просто экзамены, просто не - успеваю
Не в оперу надо - сутками в библиотеке
А "bal masqué" - "Маскарад" - оказался драммой
Вслед "Риголетто", запутали(сь) Ренаро Рикардами
Справились - свечи и танцы - все без Арбенина
Снова влюбилась в платье с тяжелыми фалдами
Слов о любви - переходит границы!
Будто в Париже я только и делаю, что люблю
Больше учебы и лекций - на четверть примерно
Все остальное время я наряжаюсь и сплю
Много тире, серого - так, что под жемчуг
В тон Норт Дама, майского неба и крыш
Сопли к Сорбонне, стансы по бугалтерии
Экзамен a priori юноше. Майский Париж.
|
|
|
[07 Mar 2009|03:05am] |
Нелли говорит, что на девушке всегда должны быть минимум две вещи одного цвета. Тогда она смотрится со вкусом. У меня черные брюки, черная кофточка и не-моя черная шляпа с Хелоуинга, красные туфельки в тон алых перьев на шляпе. Если ее залихватски наклонить на бок, получается почти по-мушкетерски, а если держать за широкие края, то тогда я становлюсь чем-то похожей на девушку из времен "Унесенных ветром". Концы серого болеро свободно болтаются где-то в три часа утра, и я улыбаюсь накрашенными серыми тенями глазами. Танцую по музыку в подвале бельгийского дома в освещение немного новогодних огоньков.
Шестое марта, почти весна. Париж это праздник, который всегда с тобой, моя жизнь с 23 января похожа на этот закруживающий своим шармом город. Мы ходим по барам, пьем коктели, смеемся и обсуждаем наших новых парней, смеемся и гуляем по Парижу. Париж по Ремарку, в снегу, тумане и расставаниях. Париж Коко Шанель с ароматом музея парфюма и улицами роскошных бутиков от Прады до Кристиан Диор. Поиски Эрика в старой парижской опере и очарование бусинок в "дрогери" - для меня почему-то созвучно с дражже. Карнавал с сером Париже и моя яркая шляпа, бары, бары, бары, встречи, улыбки, блузка с жабо и все чаще и чаще накрашенные глаза. Весенее солнце в Люксембургском саду.
Я совсем перестала покупить тюльпаны себе в комнату. Теперь на вазе поселилась та же шляпа. Второй семестр - сплошные перемены. Новые друзья, новые предметы, новые разговоры. Забастовки в Сорбонне, студенты, стучащие вилками по сковородке " в знак протеста" и блоккирующие вход в университет, тоже " в знак протеста".
А мне хочется тепла и весны. Золотого солнца на серых мощенных наребежных, синего неба у колоколен Норт-Дама и тысячи летних кафе с плетеными стульями и круглыми маленькими столиками. Хочется носить свою нежно-розовую юбку и небрежно поправлять черную кожанную куртку, дерзко претендуя на место самой крутой девчонки за последнюю пятилетку.
Я купила себе мажорные солнцезащитные очки: огромные, дешевые, в медово-белой, под цвет волоса и пальто, толстой оправе. И теперь я могу улыбаться почти как моя любимая героиня, опуская их на кончик носа, поправляя шляпу, несмотря на головную боль и утренний насморк. "Она улыбается." Я снова похожа на саму себя: девушку французского романа, у которой проблемы на всех фронтах. Я опаздываю на лекции, засматриваюсь симпатичными однокурсниками и громко хлопаю ладошами, слушая зажитательную музыку оранжевой фанфары. Разливаю пиво, ношу широкие юбки и влюбляюсь снова и снова. Толи просто в Париж, толи в раннюю весну, толи во второй семестр Эрасмуса. А может быть просто в чьи-то понятия-не-имею-какого-цвета лучистые глаза.
|
|
|
[16 Jan 2009|12:53am] |
|
На моем столе заметно появляется и поселяется легкий беспорядок: учебники, листки бумаги, цветные маркеры и черные карандаши, пустые стаканы и полная тарелка мандаринов. Парижская жизнь.
Найдено удивительное превосходство университета перед школой: теперь голова уже не кружится от просто старшеклассников. Ну, как в школе было: "Представь, он такой-такой-такой, и главное он уже в девятом/десятом и - если уже совсем круто- в одиннадцатом.", то время как нам 12-13. Да и потом, главное, что он старше, а когда он учится в университете - мечта:) Так вот, теперь этого нет. И если еще на первом курсе своим статусом могли подкупить выпусники, последний год, когда они просто обязаны быть взрослыми, то сейчас и это не проходит. Наверное после того, как начинаешь пить вместе с ними на кухне. Черт, детство уходит. "Когда ты была девочкой".
Снег в Париже расстаял, но до того я в глубоком удивлении бродила по улицам, пытаясь понять, как я так волшебно и совершенно случайно попала в Нкс. Теперь снова туманы, "такая серая и нужная зима", да еще и экзамены. Спасают только "Контрабанды" в час ночи в колонках и выбросы старых букетов цветов на глазах у всей кухни после десяти. А еще Блэки. Гордые, яркие, темные и свободные. Всбламошенные и своенравные. Притягательные. Я в сотый раз пересматриваю "Кое что о Блэках" и гадаю, что иногда я похожа на Андромеду. С кремовым вкусом Италии, лентами, платьями и ямочкой на щеке?А вот "Воспитанник упавший звезды это точно про Сириуса. Точно-точно.
Ян-Вилем стал похож на довольного домашнего кота, у которого все есть: и вкусная и здоровая пищу, и мягкая постель, и добрая хозяйка. А все Жюли, все любовь, и кажется ему даже сессия не мешает тихо радоваться жизни, тепло усмехаясь в высокий ворот полосатой водослазки и отправлятясь в 9 вечера в свою комнату, готовиться ложиться спать. А мы болтаемся на кухне, пьем пиво, шутим, спорим о политике и порно, и я понимаю, что я точно в верю в семью, влюбленность и платья. А остальное "Это по любви". Сегодня вечером мы провожали Матса, он уезжает завтра из Парижа. Сидели, смеялись, до слез иногда, а потом Матс куда-то исчез. Мы его ждали минут 30, потом стали расходиться и решили заглянуть еще раз в его комнату: стукнули, он там, Софи помогала собирать ему вещи, по музыку и открытые окна в мансарде Парижа. Ушел со своего праздника?
Кажется я сегодня завалила тест по финансам. Ну, не точно. Ну, может быть. Самое главное, что я наверное это так никогда и не узнаю, в понедельник уже экзамен - причем сразу во множественном числе - и я боюсь, что... Наверное просто боюсь, что у меня не хватить интереса и азарта бойко доиграть в эту игру: экзамены в Сорбонне. Боюсь, что станет все равно. Дождь, небо, туманы другой зимы и меланхолия. Но с другой стороны, сегодня я два раза ехала в метро под песни уличных музыкантов, и, черт, это так прекрасно. Париж в солнечных и дождливых красках, спешащие и улыбчивые люди и музыка в метро. Даже неправильный английский не мог испортить "Люби меня нежно" Пресли дней, а аккордеон вечером в полупустом вагоне пел по-зимнему романтично. "И этот город останется так же загадочно любим. В нем пропадают.... Такие девчонки". Все-таки это стоит и летних пересдач в Париже. Это ведь повод вернуться?
И да, наверное, в моей жизни сейчас слишком много "Мумий тролля".
Но ведь хорошего много не бывает?:)
|
|
|
[01 Jan 2009|05:17am] |
|
Моя голова кружится, ноги немного заплетаются - так, что я пересекаю коридоры метро изящными зигзагами. Я влюблена и тепреь знаю это точно. Мое синее платье красиво кружится и неаккуратно разверается, а русые волосы закручиваются в незаметные локоны на концах.
Мы стравляем новый год где-то в метро, в ваноге на станции Страсбур Сен-Дени и звонко отсчитывет: три, два. один, ура! Конечно, мы опыздаваем на феерверк на Елисейских полях и просто распиваем бутылки шампанского на улице Монмартр. Потом половину из нас не пускают в клуб, потому что они слишком много выпили, при этом я захожу без проблем, ходя я ни разу в жизни не была такой пьяной. Когда идешь, знаешь и понимаешь куда, а все равно плохо слушаешься и сворачиваешь куда-то ни туда.
Просто 2009 год. Видно пьяный, всбламошенный и необычный. Интересный и незабываемый.
С привкусом Парижа, метро и тумана над городом, такого, что не видно даже Эйфелевой башни.
С новым счастьем!
|
|
|
[13 Dec 2008|01:09am] |
|
Гент пахнет ванильным жидким мылом и пеной для ванны в дымном и полутемном накуренном баре, сладким рождественским пирогом с марципанами, чаем с шиповником и абсолютно горьким дешевым пивом. Первый курс два года назад и будто давным давно, в туманнах, дождях, цветных зонтиках и цветных кофточках, почти без платьев. Эпохе серых вельветовых брюк и неуверенности, смутной улыбки, выпрыгивающего из груди сердца и чужих цветных шерстяных свитеров. Непонятных встреч и безумной влюбленности. Да что там, любви, неправильно повернувшийся, или наоборот сделавшей все так, как надо. Это как Becoming Jane, с акцентом на глагол becoming. А еще кино, коктели и полумрак, слишком приторный вкус Пинаколады. Я любила одного, встречалась с другим - правда всего три раза и с целью заставить того, другого, ревновать, как же глупо! - кружилась на единственной огромной площади своего города и считала себя невзрослой и трогательной феей в пальто с высоко перетянутой талией и широкими рукавами.
Теперь я напоминаю себе героиню американской мелодраммы. Я учусь в маленькой и безумно уютной комнатке под самой крышей где-то в восхитительном Париже, пью капучино и кутаюсь в темно-красную шаль с рюшами, поверх серого платья. Я готовлюсь за полночь и день к экзамену, который собственно говоря большой тест, и хватаюсь за голову, когда в пять часов вечера, когда мне еще надо выучить несколько глав и каждая минута на счету, мой калькулятор вежливо сообщает, что у него заканчиваются батарейки. Тогда я, как в английском кино, одеваю пальто поверх домашней одежды и лечу в ближайший магазин, в крестовых поход за батарейками, размахивая калькулятором, чтобы купить именно те, что нужно. Потом я конечно проверяю их тут же на скамейке у магазина, в окружении новогодних елочек и праздничных алых роз соседней цветочной лавки.
Ужинаем мы шестым этажем и "министерством" на кухне, мы даже вместе готовим, и иногда мне стучатся мальчишки, зовут резать овощи. И я скольжу по почему-то блекло освещенной кухне в любимом черном платьеце-парашутом и в мягких черных сапогах совсем без каблуков. Ян-Вилем кажется настоящим мистером Дарси, и я понимаю, что совершенно не хочу на роль Элизабет.
Днем конечно Сорбонна, старинная и вечная, с деревянными залами, огромными амфитеатрами и полотнами, писаными масляными красками. Ах да, еще есть почти старинные фонари:) В 8 утра экзамен, в 9.30 презентация, где я рассказываю свою часть текста в самом начале, а потом улыбаюсь Жюльену и Тибо. Под конец профессор благодарит нашу группу, и в особенности замечает ту девочку - все хором "Ирину" - которая говорила не на родном языке, и при этом рассказывала историю Apple без бумажки. Просто своими словами по памяти на французском языке. А "наизусть" - " par coeur" дословно "от сердца". Ну да, от всей души. Я улыбаюсь, смущаюсь, а мои одноклассники и одногруппники хлопают и улыбаются в ответ. Тепло и очень по-французски.
Наверное тот тест-экзамен я написала не очень хорошо, и может быть совсем его завалила, но с другой стороны, за последние дни я разбила столько стеклянных стаканов, что мне обязательно должно в чем-то повезти. В американских фильмах обычно следует бал, на котором главную героиню находит мужчина ее мечты, такой милый парень, который был влюблен в нее уже долгое время, но все не решался показать свои чувства. Они танцуют вместе под замечательную музыку, и ее стуящееся платье слегка покачивается. Но в Париже... в Париже в бельгийском доме завтра тоже бал, но у меня в понедельник экзамен, и конечно я пойду и туда, и туда, но боюсь, что останусь героиней французского романа, которая она просто смотрит, замечает и искренне улыбается сквозь слезы, получая результаты экзаменов. И, увы, это не слезы радости.
Гент остался где-то позади, поэтому как же странно получить вдруг смс от человека, о котором не слышно ничего 2 года, просто потому что и слушать незачем. От того, с кем я тогда гуляла назло другому. И так необычно понимать, что все это позади, с серыми каблуками и блестящими брекетами. А теперь морозный Париж, с белым пальто, шарфом с помпонами и белым беретом. Черт, кажется я выросла.
|
|
|
[09 Dec 2008|02:44pm] |
|
А в Париже падает снег. Если смотреть через мое круглое окно, то кажется, что скоро весь город занесет белым пухом: хлопья воздушные, огромные и безумно романтичные. Но стоит только выглянуть в открытое окно на кухне, как иллюзия снежного нового года пропадает: снег тает, не долетая до земли. Увы, говорят в Париже слишком горячий асфальт. Толи от метро, толи от любви и страсти.
Кажется я нашла то, что у меня лучше всего получается. Играть в слова о мальчиках и платьях. Ведь я лучше всего пишу именно о влюбленностях, чьих-то золотистых или же, наоборот, жгучих локонах, мягкой щетине, о которую порой так бессознательно хочется потереться милой кошкой, и случайных перекрестах взглядов. Встречах на кухне, улыбках в лифте и танцах на площади.
Розовые тюльпаны в стеклянной вазе опали, и весь белый подоконник усыпан нежными лепестками. Иногда они долетают до моей подушки, и я просыпаюсь в почти полдень с цветами в русах волосах. Мне третью ночь снится, как я целуюсь с Арне, пристав на цыпочки и запрокинув голову, а потом вечерами за ужином я украдкой любуюсь, как он увлеченно колдует над печкой. Я же совершенно не люблю готовить. Зато я оттираю кроваво-красные пятна от кетчупа на общем столе и размахиваю кухонным полотенцем, как матадор на поле корриды.
С выходных у нас посреди холла стоит раслапистая новогодняя елка. Живая и до самого потолка, усыпанная красными и желтыми шарами, золотистыми шишками и свекрающими огоньками. Хочется быть Машенькой из сказочного "Щелкунчика" и бросаться шелковыми туфельками в учебники по финансам и маркетингу. У меня же экзамены:(
Каждый вторник, после лекций, я еду гулять по Парижу. Делаю свой круг: Сорбонна, Норт Дамм, Отель де Виль, Шатле и снова мосты Нотр Дамма. Вечерная Сена, ночные огни и яркие вспышни праздничного освещения. Ветер, рвущий волосы, и свобода, незнающая границ. За две недели до Рождества:)
|
|
|
[25 Nov 2008|12:49am] |
|
Снег и теннис в Париже
|
|
|
[23 Nov 2008|01:13am] |
И снова про любовь.
Они пишут письма друг другу. Он - большие и обстоятельные, потому что любит писать. Она - короткие и эмоциональные, потому что сама такая: яркая и свободная. Пишут все жизнь.
Иногда они встречаются. Иногда между ними случается любовь. Но вот им уже по полвека, у нее разбитая жизнь и много денег, а у него семья, дети, карьера, и вообще он выступает на выборах, баллотируется в Сенат. Все сложно, и сложно все взять и поменять. А потом он снова разыскивает ее, пишет письма, хочется приехать. Она отвечает: "Только не приезжай". Потому что он не приехал тогда, когда ей это очень было нужно, а теперь... теперь она старая, толстая и некрасивая, и ей не хочется, чтобы он видел ее такой. Пусть она останется для него молодой, счастливой и немного взбламошенной, чуть вульгарной и неблагоразумной. В их парном танце она всегда была хулиганкой и богатой девочкой богемной жизни, а он - образцово-показательным отличником, выпусником Гарварда и Йелля, спорсменом, пай-мальчиком и активистом.
Конечно он все равно прилетел. И конечно опоздал. Она уже ушла, потому что всегда поступала так, как сама хотела. Она и замуж вышла когда-то не за него, потому что так захотела. Наперекор, и чтобы заставить его ревновать, сама плохо понимая, что делая.
Ее не стало, и не стало смысла его жизни. Вот так, на погоре старости и ее смерти он понял, что все жизнь любил одну женщину, с которой они так и не смогли быть вместе. Даже без основательных причин. Просто не сложилось, не получилось, так повернулось. И просто им обоим было сложно сделать тот шаг, чтобы навсегда остаться вдвоем. Сначала не решелась она, потом он, потом снова она, опять он. И так тянулось всю жизнь, танец из писем, открыток и поздравлений. Случайных встреч на чужих квартирах и утраченном рае. Проскользнувшим мимо счастьем. Письма о любви. Письмах любви. Love Letters.
Я не знаю, автора этой пьесы. Но Его играл по-прежнему красивый Алэн Делон, а Ее чем-то итальянская Анук Эмэ. Играли замечательно. Пьеса двух актеров, талант и текст. И мне не было ни минуты скучно. А под конец... под конец я чуть не расплакалась. Нет, они не играли, они прожили за полтора часа все две жизни и одну любовь. Честно, искренне и волшебно. И зрители театра Мадлен в морозном Париже хлопали и хлопали, отбивая ладоши, восторженными взглядами и голосами говоря друг другу: "Ведь это было правда великолепно!" Да, и главное чувственно.
А что если я сейчас тоже прохожу мимо своей самой большой любви? пишу письма, не осознавая, что это не просто слова, а чувства. И потом, когда-нибудь через 50 лет, когда уже будет нестерпимо поздно, пойму, что это и было то, ради чего стоило жить?
Оптимистичная Варька говорит: "Не заморачивайся", а я поправляю белый вязанный берет и мечтательно смотрю вдаль, на первые рождественские огни на той стороне Сены. По прямой от церкви Мадлен через площадь Конкордии.
Закончился вечер как обычно в нарядном итальянском ресторане на бульваре Сан Мишель: пицца, тирамису и красное вино. Девичьи разговоры на английском об учебе, Париже, отношениях и бой френдах. Уже потом в метро, после небольшой прогулке по ночному городу вспомнилась фраза: "Я тоже требую любви" (с). Пожалуй вот что занимает наши головы куда больше любой микро и макро экономики:)
Я кутаюсь в теплый белый шарф со смешными помпонами на концах и задумаваюсь: а что если она так и пройдет мимо? останется в письмах и строчках? самая большая любовь моей жизни? понять бы еще, кто она:(
А может стоит все-таки действительно писать письма? чтобы объяснять, понимать и не исчезать без объяснений? не делать глупых ошибок? Может быть тогда все обойдется, и она не будет по-глупому целоваться с другим симпатичным, но совершенно нелюбимым мальчишкой:)
|
|
|
[04 Nov 2008|03:39pm] |
|
Лувр, бархатны плащи и шпаги. Я пересматриваю "Графиню де Монсоро" с тем же восторженным и теплым чувством, что и в первый раз, 10 лет назад, когда мне было 11 лет, я училась в пятом классе, мечтала о мушкетерах и графах и просто засматривалась Генрихом Четвертым, зачитывалась Александром Дюма. А теперь... я могу быть прагматичной вечерами на кухне шестого этажа, я могу не понимать намеков и не играть во флирты, я могу с таиственным взглядом пить красное и не-анжуйское вино, но я совешенно не могу оставаться равнодушной к храброму Бюсси, неунывающему Сен-Люку и неподражаемому Шико. Поэтому солнечным днем послеобеденного вторника я снова становлюсь романтичной, глупой и рассеянно влюбленной. Я люблю этот загадочный шестнадцатый век с широкими юбками, смешными пуфами, массивными позолоченными украшениями, стальными шпагами и изящными танцами. С мужчинами, которые все так же пытались доказать, кто кого круче, и с первыми поцелуями на 140 странице. Что-то подсказывает, что мы от них не так далеко ушли. Просто это Париж, просто осень и просто мне по-прежнему 21.
В пятницу вечером мы болтали на кухне с симпатичным немцем, которого притащил Ян-Виллем. Они готовили спаггетти, а я раскачивалась на стуле и ела крем-брюлле со вкусом шоколада. Был почти ноябрь, мои руки пахли клавишами черного ноутбука и оранжевыми мандаринами, за окном было тепло и морозно, а томатный соус ворчливо шипел на круглой сковородке. Мы говорили о Германии и Париже, экономике и праве, а под невысоким потолком летало что-то волшебное и неуловимое, то, о чем не говорят. Просто смотрят и улыбаются. Но конечно мне надо было идти в свою комнату, писать пять страниц французского текста о био продуктах, рынках и причинах выбора, пытаясь сохранить в своей комнатке под самой крышей сказочное чувство теплого отсвета аружного абажура.
Суббота началась с дождливого утра и серого неба. Но после обеда мы гуляли пятым этажем по осеннему кладбищу Пер Лашез, спокойному и вечному в уходящей красоте. Золотистые листья, рыжие аллеи, серо-синее небо и тысячи французских имен по сторонам. Наверное, я еще ни разу так сильно не чувствовала осень в Париже. Настоящую, золотистую, уходящую, спокойную осень. Вечером мы шумно сидели на кухне, а ночью тихо и по-домашнему смотрели, как красавец Джуд Лоу воплощал рождественскую мечту наверное каждой из нас.
|
|
|
[30 Oct 2008|08:15pm] |
|
У меня новая любовь. Его зовут Жюльен, почти как у Стендаля. У него кажется карие глаза, крупные черты лица и густая темная челка, которую он небрежно откидывает назад свободным жестом больших ладоней. Когда он широко улыбается, в его глазах появляется французский огонек, и мне безусловно хочется смеяться в ответ. Он носит рубашку в белую и розовую полоску, небрежно поправляет - выправляет - воротник и пишет размашистым почерком черной ручкой. Еще ему очень нравится библиотека у нас в Сите Университер, и, наверное, мне все же надо в ней побывать, чтобы в следующий раз смело поддерживать разговор. Пока же у меня в плюсах только новое уже несовсем белое пальто, вечно растрепанные русые волосы и ошибки во французском языке.
Эту неделю можно именовать неделей стриженных мальчиков, потому что в понедельник подстригся Арне, во вторник Антуан, а в среду на нашей кухне сидел стриженный и немного общипанный Ян-Вилем.
Осень в Париже продолжается и закруживает ворохом рыжих листьев. Я брожу на опустевшим парками и набережным, вдыхая осень и кружась в прозрачном осеннем воздухе. Пахнет городом, лесом, кострами и первыми каминными трубами. Время теплых шалей, вязанных кофт и шерстяных носков. Если повезет, я все же куплю себе чисто Парижский длинный шарф, круглый берет и пушистые варюшки из белой шерсти в крупную вязку.
|
|
|
[25 Oct 2008|11:07pm] |
|
Простывшая и осипшая я, молчаливая и почти безголосая. Незнакомые симпатичные фламандские пареньки думают, что это прием отшивания неинтересных парней, я усиленно мотаю головой, а раскачивающийся на стуле Ян-Вильем отвечает, что все правда, у меня действительно нет голоса:) С Антуаном мы устраиваем мини-экскурсии по нашим маленьким комнаткам и ходим друг к другу в гости - в зеленую дверь напротив - у меня ему нравятся плюшевые игрушки, а у него я слушаю крохатные немного хрипящие музыкальные шкатулки. К 10 все уходят в полутемный парижский бар, а я остаюсь в тепле, пить чай и бездельничать, необыкновенно страдая от своей безответственности, потому что по-хорошему мне надо учиться, учиться и учиться... Но, боже, как не хочется!
В четверг мы были в парижском ночном клубе. 7 девочек в платьях. Я в ярко-красном, с узком юбкой до колен. Черные колготки, черные туфли, черная сумочка и алая полоска полушифонового платка. Когда мы спустились вниз, в подвал бельгийского дома, где как обычно в четверг была пивная вечеринка, это было... Здорово это было! Когда парни смотрели затаив дыхание, пусть только на один миг. Этим моя романтика в Париже и ограничивается:( Потом мы ехали в метро с двумя пересадками, шли по морозным ночным улицам и танцевали под современную музыку среди небрежных, стильные и слегка альтернативных парижан. 7 девочек и один парень - потому что Лизбет уже три года встречается с Питером.
А Париж прекрасен, и мне нравится в сотый раз проходит мимо величественного Норт Дамма и бродить между пирамид Лувра. Небо становится сиренево-фиолетовым в последних лучах заходящего солнца и я любуюсь сумеречным Парижем, которым толи засыпает, толи, наоборот, просыпается.
В Сорбонне нас заваливают лекциями и заданиями, но иногда в перерыв мы убегаем в солнечный Люксембургский сад и теряемся там между осенних листьев и ярких - еще летних - клумб цветов.
В прошлую пятницу мы вернулись домой в полпятого утра. Возвращались на двух ночных автобусах, с пересадкой раньше, чем замывалось, потому что мне вдруг очень захотелось в туалет, и я, увидев еще открытые кафе в мягком свете огромных фонарей, громко закричала: "Мы можем здесь выйти?". Умный и немного нудный Фредерик, живущий уже второй год в Париже, ответил, что можно, и мы все - 9 человек - успели выйти из уже почти отъезжающего автобуса. Наверное я никогда в жизни не бегала так быстро, но любезный офицант без лишных вопросов объянил как и куда пройти, поэтому, когда я вернулась на остановку, наши немного пьяненькие мальчишки с удивлением осматривались по сторонам и интересовались, куда мы приехали. Самое главное, что до сих пор никто из них не помнит, почему именно мы вышли раньше:) Ян-Вилем размахивал кошельком и предлагал купить все такси, а Фредерик что-то долго, подробно и очень своевременно - как раз для пяти часов утра - разъяснял Давиду о тонкостях власти и политики. Все дружно широко шагали по бульвару Сен-Мишель, а потом мы с Шарлот снова побежали - на этот раз до уже открытой булочной:) Самым обидным было увидеть проезжающий трамвай, когда мы уже прошли последние 20 минут пешком, после второй автобусной остановки. И да, я буду очень скучать по всем этим мальчикам и девочкам во втором семестре, когда почти все снова разъедутся по Бельгии.
|
|
|
[14 Oct 2008|12:48am] |
|
А когда я спускаюсь по лестницам, мои бусики звенят как монисты. Клик-клак.
|
|
|
[13 Oct 2008|06:31pm] |
До чего же сложно сидеть на лекциях в старинных амфитеатрах, вникать в информатические проблемы и выбирать допустимые предметы ровно на положенных 60 пунктов, когда в голове вихрь осенних листьев и полувлюбленные вздохов любит-не любит.
Осень, Париж и сезонное обострение рыжеватой в лучах заходящего солнца влюбленности. И каждый день я прохожу между букенистических лотков и почтовых киосков, в которых - во всех - продаются огромные плакаты "Поцелуй на прощади Отель де Вилль". А в прошлый понедельник мы даже гуляли по этой чертовски романтичной площади.
Но - не везет мне в любви, не везет!
|
|
|
[13 Oct 2008|12:21am] |
|
В понедельник я записывалась в университет. Каталась на лифте вверх-вниз по соверешенно неуютному высотному зданию в поисках "тампона", что оказалось простым синим штампом в правом уголке моего листка. Потом я сидела на трех стульчиках поочередно, перемещаюясь и переезжая по темпу движения очереди. Главное спокойствие, только спокойствие! Вспомнить Карлсона и, улыбнувшись виду Пантеона где-то вдали огромного окна, пожать плечами: "Франция". В последней очереди со мной знакомился один симпатичный немец. Он услышал, что я тоже живу в Сите Университер, тоже играю в теннис, и тоже учусь в Сорбонне Париж 1, и сразу же решил познакомиться. А я удивлялась, как я - протуженная, с осипшим голосом и хлюпыющим носом - могу быть столь привлекательной. Наверное, все дело было в волшебной чуть серебристой юбке до колен, плавно покачивающейся на моих бедрах:) Но рыжеватый немец очень внимательно запоминал мое имя, и мне просто интересно, как он собирает меня искать? пусть не по всему Парижу, но по всему огромному парку иностранных студентов?
Потом меня понесло гулять по Парижу, среди широких бульваров и желтеющих платанов. Мы пили горячий шоколад с Леной в уютном кафе и любовались уголком старинной Сорбонны, выглядывающей из под сероватых облаков.
А во вторник был Версаль. Мокрый, дождливый и необыкновенно романтичный. Промозглый, осенний и великолепный. Блистательный как король Солнце. Тысячи свечей и тысячи зеркал. Вечный Версаль и минутное современное искусство. Непонятная выставки неизвестного мне автора и волнующий замок французских королей. Я бродила по залам, шлепая серыми сапожками без каблуков, отставая от друзей и любуясь. Старыми портьерами, балдахинами и набивными обоями. Повторяя и напевая что-то из Марии-Антуанетты. Ловя свое отражение в Зеркальной Галереи при блеске канделябр и фонарей.
В парке шел дожд и мы гуляли по тремя зонтиками, почти под цвет французского флага. Бродили между аллей и лабиринтов, и я все пыталась удагать, у какой же статуи Людовик Четырнадцатый мог назначать свидания мадам Монтеспанс. Потому что свидание в расплавчатом Версале последнего дня сентября должно быть необыкновенно романтично. И от этого ветра, темно-зеленых аллей и цветных клумб хотелось кружиться в вольном танце, свободном и неправильном. Прыгать на одном ножке в воображаемые классики и очень сильно кого-то любить.
Мы смеялись, щелкали фотоаппаратами и даже поймали 20 евро, стоя в очереди за билетами. И если Людовик Четырнадцатый говорил: "Государство это я", то Ян-Вилему присвоили фразу "Шестой этаж это я". Потому что как Версаль без Короля Солнца, так и шестой этаж без Яна-Вилема просто невозможны.
Напоследок я оборачиваюсь еще раз, чтобы взглянуть на королевкую аллею. Чуть осенне-меланхоличную и прекрасную своей спокойной красотой.
|
|
|
[29 Sep 2008|01:12am] |
|
В пятницу мы были в Лувре. Ехали в метро большой и шумной компанией фламандских девочек, обсуждая учебу и туфли, а потом замерли от восхищения, буквально затаив дыхание, у подножия таинственно сияющей пирамиды Лувра в ночи. Вековой темный Лувр, отражающиеся в фонтанах фонари и тонкая полоска алого заката на горизонте. И хочется стоять так вечно, не отрывая глаз от волнующей спокойной красоты.
В музее мы гуляли по залам малоизвестной французской живописи, и наши девочки филологи и искусствоведы с горящими глазами кричали: "А, мы ведь это учили! Мы это проходили на лекциях!" Мы же с Шарлот-фармацевтом переглядывались и просто мелькали между величественных полотн старинных картин. Хорошо бы жить в Лувре и каждый вечер встречать сумерки у раскрытого окна , всматриваясь в черный луврский квадрат с блеками огней.
Потом мы встретили на мягких пуфах еще компанию девочек из нашего дома и начали болтать, знакомиться и сплетничать. Обсуждать общих знакомых и иногда останавливаться перед известными картинами. Впрочем, до Джоконды мы так и не дошли. Зато мы все собрались около Венеры Милосской: где-то пятнадцать шумных девочек и один парень в очках.
Ночью мы гуляли по узким улочках Бастилии и пили коктели в индийском баре, по-рыцарьски сидя за круглым столом.
В субботу я решила разведать территорию Ситэ Университер и подружилась с местой кошкой. Просто присела погладить ее, а она, недолго думая, запрыгнула ко мне на колени. Такая худенькая, бойкая и пятнистая, чем-то похожая на мое милое наглое животное в Генте.
С Варей мы лежали на траве, греясь на осеннем солнышке и снова сплетничая. Вернее вспоминая старых друзей из Новосибирска. Взахлеб делясь впечатлениями от жизни и тем, что было в последнии семь лет, когда мы не виделись. Вот встречаешь так старых друзей, и кажется, будто расстались только вчера. Золотые лучи лаского щекочат спину, и я срываю чуть пожухлую зеленую траву. Дую как на одуванчик и загадываю желанье. Правда клеверный лист с четырмя лепестами мне так и не попался:(
Вечером мы по-фламандски сидели в переполненой кухне на полупустом шестом этаже. Просто потому что место встречи изменить нельзя, и потому что на нашем этаже живет Ян-Вильем. Болтали, смеялись и говорили о Монмартре, Генте-Левине, экономическом-юридическом факультете. А потом, где-то за полночь к нам присоединился наш новый сосед, и мы представлялись по кругу.
Воскресенье и мы снова гуляем по Парижу. Сперва в поисках велосипедов, чтобы поддержать фамильную гордость, потом просто шатаемся по набережной Сены, то и дело останавливаясь, чтобы шелкнуть фотоаппаратом и поймать несколько очень удачных кадров. И снова Новый Мост, снова хитрющий Генрих Великий, снова парижкая мостовая и белый камень по берегам темно-зеленой реки. Мы сворачиваем направо и попадаем в царство латочников и старых книжек. Фламандские филологические девочки всплескивают руками и перебирают французских литературных классиков. Сена медленно катить туристические кораблики, зеленые каштаны бросаются перезрелыми шишками, а внизу, под нами, у самой воды какой-то уличный музыкант играет на гитаре. Нам еле слышно, и мы стоим, перегнувшись через серый парапет, с новокупленными старыми книжками и открытками, вдыхая волшебный запах свободного Парижа.
На узкой улице квартала Сен-Мишель мы едим парижские блины с шоколадом и бананами.
А потом я встречаюсь с Риэ, и мы идем в кино. Мой первый парижский сеанс, первый французский фильма - "Entre les mures". Про школу и жизнь, и на меня находят воспоминания. Я вспоминаю, как учила нидерландский примерно в такой школе и в таком классе, ну может мы все чуть больше хотели учиться. Вспоминаю тот промежуток жизни между русской школой-гимназией и бельгийской гимназией, перерыв без манерности и высоких каблуков, длинной в несколько месяцев. Фильм об учителях и учениках, обычной европейской школе, и еще о том, что настоящую жизнь в рамки не загонишь, в никакие, даже школьные. Она больше, сложнее и важнее. Интереснее, поэтому и последние кадры это перемешанные ученики-учителя играющие вместе в футбол на школьном дворе и перемешанные неаккуратные пустые стулья и парты в школьном классе. Жизнь шире любых рамок.
Наверное именно поэтому потом мы пошли в японский ресторан: расширять рамки и пробовать суши. Они вкусные и сладкие, и кажется приторного риса я наелась на полгода вперед. А Латинский квартал кажется не спит никогда: огни, музыка и открытые рестораны. Ночной Норт-Дам сквозь темную листву широколистных деревьев.
И я даже не проехала свою остановку в метро.
|
|
|
[27 Sep 2008|01:53am] |
|
Сентябрьское солнце Люксембургском саду
|
|
|
[26 Sep 2008|02:20am] |
|
Осень в Афинах. Осень в Генте. Осень в Париже.
Жаркая в Афинах. Туманная в Генте. Ржавая в Париже.
Кругом пятна из зеленых и рыжеватых листьев, в небе какая-то пронзительная чистота, а Нотр-Дам полон величия и спокойствия. Лувр играет блеклым закатным светом в стеклярусах пирамид, а Генрих Четвертый по-прежнему лукаво улыбается туристам и спешашим прохожим. Где-то у набережной Сен-Жермен высокий француз в очках и берете играет на гитаре и поет песни Парижа Эдит Пиаф и Франсуазы Саган. А потом с апельсинно-оранжевом баре симпатичный не-мой француз целый вечер болтает со мной о любви с первого взгляда, постоянстве и своей замечательной подруге блондинке-американке, и даже настойчиво предлагает познакомить меня со своими очень красивыми кузенами. Я весь вечер улыбаюсь, киваю и поддакиваю, порой делая удивленное лицо, смотрю на свою однокласснику с Новосибирска, которую я не видела сем лет. У нее роман со смазливым немцем, и они просто не могут оторваться друг от друга. Мы говорим, что это красиво, это романтично, это Париж.
Домой мы возвращаемся глубокой ночью, опаздывая на метро и катаясь в ночном автобусе, вместе с рыжей голландкой. Шагаем по пустынному городу и замечаем как в два часа ночи начинают автоматически поливать газоны между трамвайных рельс. "То-то они такие зеленые!" говорит Рената из Утрехта и шмыгает носом с россыпью веснушек. Мы шлепаем дальше до самых наших впечатляющих и почти старинных домов в Сите Университер.
Конечно я скучаю по Генту. По родителям, друзьям и подругам. По Вальдо, с которым мы познакомились неделю назад в солнечных Афинах, и по Матиасу, в которого я кажется была целый день влюблена.
Но с другой стороны, сердце Парижа ведь лучшее лекарство от меланхолии, не правда ли? Просто квадрат вечного Лувра, перекинутые через Сену мосты и таинственный Нотр-Дам.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
airine's journal
